После передачи власти в мае и перехода Владимира Путина на пост премьера в его окружении произошли изменения, вызванные сменой его статуса и характером полномочий премьер-министра в российской политической системе.

Ближайший соратник Владимира Путина Игорь Сечин, неотступно следовавший с ним со времен работы в мэрии Петербурга, из заместителя главы президентской администрации стал вице-премьером, курирующим всю промышленность, и сразу стал публичной фигурой. Все важнейшие проблемы, касающиеся промышленности, за исключением оборонной и отраслей, связанных с производством потребительских товаров, и, в первую очередь, вопросы энергетического сектора сейчас решаются под его непосредственным руководством. Именно с Сечиным пыталось решить свои проблемы, вызванные конфликтом с российскими акционерами ТНК-ВР руководство ВР, но государство по решению Путина заняло в этой истории нейтральную позицию.

Позиции другого вице-премьера, Игоря Шувалова, ответственного за экономическую стратегию, ослабли после его выступления на Петербургском экономическом форуме в июне, где он допустил высказывания, уместные, скорее, премьеру. Тем не не менее в формулировании экономической стратегии, в том числе и внешней, он продолжает играть опеределнную роль. В области финансов и бюджета крупнейшим авторитетом продолжает пользоваться министр финанов и вице-премьер Алексей Кудрин, именно его точка зрения побеждает сейчас в таких вопросах, как будущие расходы бюджета и снижение ставки НДС (Кудрин против этого шага), несмотря на обилие влиятельных оппонентов. А вот роль министерства экономического развития во главе с Эльвирой Набиуллиной на принятие экономических решений значительно снизилась в сравнении с временами, когда ведомство возглавлял Герман Греф.

Однако Сечин, уйдя из Кремля, лишился формальных рычагов влияния на силовые структуры. В российской системе согласно закону о правительстве силовые министры, а также главы таких ведомств, как МИД, МЧС, а также (формально независимые) органы прокуратуры подчинены Кремлю, а не главе правительства. Союзник Николай Патрушев из директора ФСБ стал в мае секретарем Совета безопасности, членами которого являются все важнейшие чиновники, премьер и президент, но сам аппарат совета серьезного веса не имеет. Выдвиженец Сечина председатель Следственного комитета при прокуратуре (это ведомство ведет все самые важные уголовные расследования) Александр Бастрыкин остался на своем посту, но его будущее теперь зависит от благосклонности Кремля и президента Дмитрия Медведева. Бывший помощник Путина в Кремле и его главный кадровик Виктор Иванов, также важный союзник Сечина, назначен директором Федеральной службы наркоконтроля взамен Виктора Черкесова, вступившего прошлой осенью в прямой конфликт с группой Сечина-Виктора Иванова. Можно считать, что силовые рычаги плавно переходят в руки Медведева, а новый директор важнейшей российской спецслужбы - ФСБ - Александр Бортников является в большей степени человеком Медведева, чем Путина. О том, что эпоха силового контроля со стороны группы Сечина-Виктора Иванова подходит к концу, свидетельствует отсутствие во время конфликта с Грузией каких-либо действий в отношении грузинских мигрантов по аналогии с событиями 2006 г, когда после ареста российских военнослужащих в Грузии началась кампания по высылке грузинских нелегалов. Если бы известная своими жесткими взглядами по вопросу о миграции группа Сечина-Иванова имела бы влияние на силовые ведомства, рецидив такой кампании был бы весьма вероятен.

У Медедева свои взгляды на будущее правоохранительных органов и параллельно с принятием антикоррупционного законодательства уже этой осенью возможна их реформа, которая может затронуть и персональный состав глав силовых ведомств (за исключением ФСБ) и, вполне возможно, при этом возрастет роль медведевского выдвиженца министра юстиции Александра Коновалова.

Другой выдвиженец Сечина - министр обороны Анатолий Сердюков - стал самостоятельной фигурой, произвел радикальное обновление верхушки Минобороны и его будущее, особенно с учетом успешных действий армии во время конфликта с Грузией, вряд ли будет связано с судьбой его прежних покровителей.

Вес несостоявшегося преемника Путина вице-премьера Сергея Иванова значительно упал и даже во веренной ему сфере - оборонной промышленности - реальные рычаги уходят к личному другу Путина со времен службы в ГДР, гендиректору созданной недавно госкорпорации "Российские технологии" Сергею Чемезову. Впрочем, нельзя исключать, что в скором времени Иванова ждет новое назначение - называется даже пост мэра Москвы.

В области внешней политики важнейшими чиновниками остаются как министр иностранных дел Сергей Лавров, так и помощник президента Сергей Приходько, сохранивший свой пост при передаче власти в Кремле. При этом известно, что Приходько придерживался более жесткой линии по вопросу об отношениях с Грузией, чем МИД. Однако Сергей Иванов, фактически бывший еще одним "министром" иностранных дел, отошел от них, а Анатолий Сердюков не испытывает интереса к внешнеполитической деятельности и публичной сфере вообще.

В целом можно констатировать, что тандем Медведев-Путин выдержал испытание кризисом вокруг Южной Осетии и двоевластия, то есть противоречивых приказов от правительства и Кремля ведомствам не было. Сам Медведев изначально выступил за жесткую реакцию в отношении грузинского нападения, а в публичном пространстве Кремль и правительство распределили роли таким образом, что Медведеву досталась внешняя политика и армия, а Путину - экономическая помощь Южной Осетии и беженцам из этого региона, что подчеркивает распределение ролей между ними, определенное президентским статусом Медведева. При этом посещение Путиным возвращенных из грузинского плена раненых летчиков в госпитале на прошлой неделе доказывает, что он тоже непосредственно занимался вопросами, связанными с боевыми действиями и работой спецслужб.

В целом же оценку Медведева как некоего "либерала", при котором произойдет "оттепель", то есть возврат к порядкам 90-х годов, и которому мешают "путинские силовики" можно читать в значительной степени субъективным желанием ряда представителей околокремлевской либеральной интеллигенции, рассчитывавших на возврат во власть.